ЛитМир - Электронная Библиотека

С Румынией тоже было достаточно просто. Кароль Второй отрекся от престола в пользу сына – Михая Первого (которого сам же сместил в тысяча девятьсот тридцатом году) сразу же после занятия советскими войсками Бухареста. Молодой новый-старый король – в октябре ему исполнится только девятнадцать лет – подумал и передал страну под юрисдикцию Советского Союза. Причем без каких- либо условий. После совместной пресс-конференции в Москве Михаила фон Гогенцоллерна-Зигмарингена и Василия Сталина, на которой Председатель Президиума Верховного Совета СССР заверил румынский народ, что он теперь находится в дружной семье всех народов Советского Союза и станет жить значительно лучше, серьезных проблем с Румынией, в состав которой теперь должна была войти и Бессарабия (Нынешняя Молдова), не было. Кинопередвижки крутили документальный фильм с пресс-конференцией во всех городах, крупных и маленьких селах новой советской республики. Маршала Антонеску, находившегося под домашним арестом (туда его засадил еще Кароль Второй) тихо-мирно расстреляли у ближайшей стены. Перевоспитать этого фашиста не представлялось возможным. Кстати, отказавшийся от престола Михаил изъявил желание стать военным летчиком и собрался подавать заявление в КВВАУЛ[20] – именно то училище, которое закончил Василий Сталин.

Болгария в это время уже была советской республикой. Временный Революционный Комитет отправил письменное прошение о вступлении в Союз еще до входа корпуса генерал-лейтенанта Полубоярова в Софию.

* * *

– Нет! Не Стамбул, не Константинополь, а Царьград!

Берия критически посмотрел на меня, но промолчал.

– Но почему, Василий Иосифович? – недовольно спросил Маленков.

– Просто потому, что наши предки так называли эту православную столицу, – спокойно ответил я, – поэтому пусть весь мир привыкает – Царьград.

– А ведь это пропаганда религии, – продолжал настаивать Георгий Максимилианович.

– Ни в коем случае, – тут же парировал Синельников, – это – пропаганда русского языка.

– А мы, товарищи, не торопимся? – решил прекратить перепалку маршал. – Еще не взяли город, а уже собираемся переименовывать.

– У вас есть сомнения, Лаврентий Павлович, что возьмем? Впрочем, вы абсолютно правы. Делим шкуру неубитого медведя, – согласился я, – Товарищ Тимошенко, кто будет докладывать план операции, вы или начальник Генерального штаба генерал-полковник Василевский?

– Александр Михайлович, – тут же ответил министр обороны.

Василевский встал, взял указку, подошел к карте, висящей на стене, и прокашлялся перед длинной речью.

– Итак. Пока Германия собирает новую армию и подтягивает ее к линии фронта, чтобы она точно так же, как предыдущая, в конечном результате оказалась в окружении, мы решили ударить по Турции…

Глава 4

– Веру в Бога нельзя поощрять. Но нельзя и запрещать.

Заявление Василия прозвучало в кремлевском кабинете во время очередного совещания ГКО и произвело эффект грома в ясном небе. Только один Синельников по возможности незаметно подмигнул Сталину.

– Это что, заменить политруков на попов в Советской армии? – как можно более язвительно спросил Жданов.

– Нет, конечно. Но вот запрещать нашим солдатам креститься перед боем не стоит, – спокойно ответил Вася.

– Может быть, еще во время присяги пусть крест целуют? – секретарь Ленинградского обкома партии на глазах наливался желчью.

– А может быть, вы, Андрей Александрович, юродствовать прекратите? – Василий посмотрел Жданову в глаза спокойным взглядом.

Нет, это не был цепкий взгляд чуть прищуренных тигриных глаз его отца. Это был холодный взгляд прицелившегося снайпера, готовящегося мягко потянуть спусковой крючок. Жданов, уже начавший вставать, чтобы громко, в крик изъявить недовольство этим выскочкой, этим мальчишкой, взявшим такую непомерную власть, захлопнул рот и грузно рухнул обратно на стул. Он понял, что еще одно-два слова, и за его жизнь не поручится уже никто. И когда этот щенок успел захватить власть? Ладно, эта молодежь, которую зачем-то Иосиф Виссарионович вытащил с самых низов, но почему молчит Маленков? Почему Мехлис, опустив глаза, уставился в пустую столешницу? Почему, наконец, Берия посматривает сквозь круглые стекла своего пенсне на всех каким-то даже немного довольным взглядом? Его что, все устраивает? Интеллигент паршивый!

Вася достал пачку «Лаки страйк», покрутил сигарету между пальцами и, взяв ее за самый кончик, вложил фильтр себе в тонкие губы. Голубой снизу и ярко-желтый вверху огонек газовой зажигалки завершил церемонию прикуривания. Длинная струя сизоватого дыма, и вот он смотрит на всех совершенно спокойно.

– Или я чего-то не понимаю, или многие из здесь присутствующих, – констатировал Сталин. – Религия является частью национальной культуры народа. Запрещать веру в Бога – это резать по живому историю. Подрывать веру народа в себя. И это сейчас, когда требуется сосредоточить все силы для победы над многочисленными врагами, для дальнейшего подъема народного хозяйства, для резкого увеличения нашего научно-технического отрыва от противника.

– Так что, будем строить церкви? – решился спросить Маленков. Он уже понял, что триумвират взял власть намертво. Бороться с ними уже бесполезно. Более того – смертельно опасно. Но вот к чему они ведут, было непонятно. Ясно пока было только одно – намечался очень серьезный поворот во всей внутренней политике державы.

– Ни в коем случае, Георгий Максимилианович, – Вася повернулся к нему и говорил вполне доброжелательно, – хотят – пусть строят сами. Мешать не будем. Даже некоторые закрытые соборы разрешим восстановить. Налогами, конечно, обложим. Мы должны понять простую вещь: церковь – это коммерческая организация между несуществующим Богом и людьми. Другое дело, что когда отдельные цели этой организации совпадают с нашими, вот в этом случае нам с религией по пути. Но только в этом варианте и никак иначе.

– А это не слишком ли циничный подход, Василий Иосифович? – спросил Берия. При всех он обращался к Сталину по имени-отчеству.

– Это, – Вася чуть задумался, – это прагматичный подход не верующего в Бога человека, который, однако, принимает существующие реалии такими, какие они есть. Ну, ведь у нас свыше девяноста процентов населения крещеные. Это, соответственно, среди православных. А сколько у нас мусульман? А ведь та же Турция, которая со дня на день станет нашей, сплошь мусульманская. Нет, я решительно против запрещения религии. Более того, ни в коем случае нельзя позволить различным конфессиям воевать между собой. Разжигание межрелигиозной розни надо возвести в ранг государственного преступления точно так же, как и межнациональной. Другое дело, что одновременно надо вести атеистическую пропаганду, всемерно повышая образовательный уровень нашего многонационального населения. Ведь вероятность веры в Бога образованного человека значительно ниже, чем незнайки. В то же время воинствующий атеизм мы поддерживать не будем. Мягко надо и… – Вася сделал паузу, – и тоньше. И ни в коем случае не высмеивать верующих. Этим мы только озлобим людей.

– И синагоги разрешим открывать? – неожиданно спросил молчавший до того Мехлис.

После серьезного разговора с Синельниковым, состоявшегося на следующий день после того памятного совещания ГКО, когда младшего Сталина практически силой затащили на самую властную вершину государства, он многое понял. Понял, что не стоит сс…ть против ветра, как бы грубо ни звучала эта народная поговорка. Понял что, несмотря на несомненный отход от многих ленинских принципов, они – этот уже явно сложившийся триумвират – хотят усилить нашу страну. Что другого пути у него самого нет. Или вместе со Сталиным, Берией и Синельниковым строить новую державу, или… его самого поставят у расстрельного рва. Третьего не дано. Синельников ясно дал понять: «Кто не с нами, тот против нас». Почему он вдруг решился задать этот вопрос? Да просто потому, что в самой глубине души он верил. Да, он министр Государственного Контроля самой передовой страны мира, истово верил в Бога. На любом допросе, даже третьей степени, он бы никогда не признался в этом. А разве могло быть иначе для простого еврейского мальчика, родившегося в девятнадцатом веке?

вернуться

20

Качинское высшее военно-авиационное училище летчиков

22
{"b":"248964","o":1}