ЛитМир - Электронная Библиотека

— Интересно, насколько этот ланиста глуп, что не разглядел обещание смерти в ее глазах? Каким надо быть слепым идиотом, чтобы не увидеть такого в глазах женщины и отказать в продаже раба?

— Он играет с проснувшимся вулканом и не подозревает об этом. — Данелий поставил бокал на столик и уставился в огонь, горящий в камине.

ГЛАВА 10

Я свято верил в истину одну:
Лучше быть дважды мертвым, чем истлеть в плену.
Я убивал, чтоб жить и снова бить.
Игры мужчин с войною трудно запретить.

Денис

Медитация. Да, это именно то, что мне нужно. Всего полчаса потраченного времени, и я могу спокойно думать. Нет, не о ней, а о предстоящем мне бое я думаю. Прочь лишние мысли, сейчас я должен сосредоточиться только на одной цели — победить! Ничто мне не помешает! Любое препятствие, вставшее на моем пути к победе, я смету. Так что прочь все лишние мысли, думать только об одном — победе! И для этого я должен успокоиться и забыть обо всем прочем. Она подождет. Я подожду… ведь раб не может ничего противопоставить свободному человеку. Но это ненадолго. Сегодня! Сегодня я стану свободным! Да, я выиграю этот ититский турнир! Другого не дано. О другом развитии событий я даже думать не буду. Ведь мы сами создаем свое будущее. И именно сегодня простой раб сам решает свою судьбу! Я решаю свою судьбу! Я выбираю свободу! И плевать, что мне придется убивать своих противников. Я уже многих убил. Меня научили убивать. Ведь в этом мире выживает сильнейший!

— Ден, пора, — голос Шуфара был каким-то хриплым и взволнованным. Рядом уже стоял распорядитель и что-то пытался втолковать орку, который ждал моего ответа.

— Я готов, наставник.

Арена встретила меня жарой и раскаленным песком. В этот раз меня опять оставили без доспехов. Простая туника, мой неизменный пояс, повязка на глазах и сандалии — вот и все, что мне дали надеть. Ах да, еще вручили оглоблю, как я прозвал этот кусок железа. Огромный двуручный меч длиной с мой рост и довольно тяжеленный. Пришлось тащить его на плечах, как бревно, закинув на него руки с двух сторон. Мне не привыкать, благо бревен на тренировках я перетаскал чуть ли не больше остальных бойцов. Да, махать мне им будет неудобно, но я уже решил, что буду использовать его не в качестве меча, а просто как лом. Если организаторы надеются смутить меня весом этой железяки, то не на того напали. Зря я, что ли, все время под двойным своим весом хожу — всего несколько раз за последний год я снимал свой пояс-утяжелитель. Так что на крайняк у меня есть козырь.

Кстати, мотивировали мне вручение этой железяки тем, что якобы хотят в последний день игр устроить для всех бойцов равные условия. И естественно, крайним сделали меня, ведь мой противник использует двуручник, значит и мне надо всучить эту оглоблю. Нет, я, честно говоря, уже зуб имею на организаторов этих игрищ. Так что, как только освобожусь и буду иметь возможность отблагодарить их, так сразу и нагряну к ним в гости. Я уже добавил в мой список должников здешних организаторов.

Ага, а вот и оно, чудо-юдо за два метра с лишним с такой же оглоблей, как у меня. Идет. Нет, судя по скорости, скорее ползет в мою сторону. Интересно, чего это он такой медленный. Неужели испугался такого маленького меня? Да нет, как так можно! Да он оскорбляет меня в лучших чувствах — ведь я такой маленький, мягкий и пушистый сегодня. Кстати, этот долдон хоть и большой, но худющий до невозможности, и судя по грязным разводам, заполнившим всю его ауру, не пренебрегает допингом. Интересно, как он с таким здоровьем дотянул до финала. Ведь, насколько я знаю, сегодня будет всего три боя — два полуфинальных и один финальный. Всего четыре человека дошли до сегодняшнего дня в боеспособном состоянии, и один из них этот наркоман.

О, он уже готовится! Пора врубать мою шарманку. Да, сегодня я буду драться под эту песню!

Время убивать!

Время наступать!

Время наступать и побеждать!

Вот противник рванул вперед. Я не стал заставлять себя ждать и тоже ускорился. Сразу на максимум, ведь мне надо использовать с пользой вес этой оглобли. Разбег. Меч, удерживаемый двумя руками, чуть ли не волочется за мною по правой стороне, почти касаясь кончиком острия песка. Десять шагов, противник замахивается для горизонтального удара, который должен меня разрубить пополам. Не дождешься! Резко падаю на колени и запускаю оглоблю в полет! Скользя коленями по песку, прогибаюсь назад и пропускаю меч противника над головой. И в этот момент оглобля, крутясь, как лопасти вертолета, влетает в грудь врага. Расчет оказался почти верен — двуручник хоть и влетел в противника не острием, а рукоятью, но судя по раздавшемуся хрусту костей, пару ребер сломал. Через секунду подтверждением моей правоты стал хрип врага, который, пуская изо рта кровавую пену, пытался встать с колен. Вот ему это удалось, и он делает шаг в мою сторону, второй, но вдруг его глаза закатываются, он падает на песок и начинает биться в припадке.

Интересная реакция на перелом ребер и пробитое легкое. Я думал, что мне придется его добивать, а он вдруг оказывается припадочным. Странно. Хотя нет, ведь он под зельем «последнего шанса» был и, судя по всему, уже давно его потребляет. Так что, возможно, это именно зелье его и добило. Так сказать, организм не выдержал нагрузки, а мой удар как раз ко времени пришелся.

Выйдя из ускорения, я невольно зашипел от боли — ноги ниже колен были изодраны в кровь, как будто я их полчаса наждачкой драил. Ититский бог, как же я об этом не подумал?! Шипя и прихрамывая, я направился в сторону выхода с арены, благо уже победителя объявляют и полог тишины с арены сняли, так что я слышу крики зрителей. Ага, а вот и овощи полетели от недовольной аудитории. Надо быстрее сматываться.

Арена. Комната прислуги

Небольшая комнатка, освобожденная от двух слуг, отдыхавших в это время в ней, была занята человеком и дроу. Закрытая на щеколду дверь и тихий шепот должны были сохранить тайну разговора.

— Уважаемый… — ланиста замолк, пытаясь подобрать слова.

— Можете называть меня Наил, эльсир Лоскер.

— У меня есть к вам очень выгодное предложение, Наил. Как я мог видеть, вас очень интересуют бои.

— С чего вы взяли, что мне интересны эти драки рабов?

— Все очень просто. Я не мог не заметить, как вы внимательно смотрели за последними боями. Все-таки я живу этим, и поэтому легко могу уловить интерес в таких делах. А вы сильно переживали за гладиаторов, как будто сами хотели поучаствовать в боях.

— Возможно, вы правы. Мне немного интересно наблюдать, как люди ни за что проливают кровь друг друга на потеху толпе. У нас такое не практикуется — никто не будет дорогих рабов заставлять убивать друг друга.

— Тогда у меня есть вопрос — не хотели бы вы поучаствовать в боях на арене? Сегодня?

— Интересное предложение. Но ведь вы понимаете, что никто из тех, кто выступает на этом турнире, не сможет мне составить конкуренцию. И к тому же, насколько я видел, на арене бьются только рабы.

— Все очень просто, уважаемый Наил. Есть одна очень старая традиция, которой пренебрегают в последнее время. Раньше, когда на арене после победоносных войн заставляли сражаться пленных солдат армии противника, любой свободный человек мог бросить вызов победителю игр, чтобы доказать свою доблесть в битве с сильнейшим. Теперь эта традиция не пользуется популярностью, так как на арене не бывает настолько сильных бойцов, как раньше, если, конечно, не считать моего Недомерка. Ведь обычный раб, даже тренированный, не может сравниться с ветераном войны, взятым в плен. Поэтому аристократы брезгуют выходить против слабых противников. Но традицию никто не отменял. Поэтому я хочу, чтобы вы бросили вызов Недомерку, когда он победит в турнире.

70
{"b":"226500","o":1}