ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца

Протираю глаза. В расчете на вчерашнюю контузию медленно приподнимаюсь, прислушиваясь к организму — вдруг плохо станет. Нет, все вроде нормально. Хм… даже странно — вчера чуть копыта не откинул, а сегодня только подташнивает и голова чуть кружится. Судя по всему, регенерация у дроу получше, чем у человека.

— Ссешес, ты как себя ощущаешь? Есть будешь? Мы твою порцию оставили. Гречка, конечно, холодная, но есть можно. — Радостное лицо Сергея, высовывающееся сбоку, отвлекло от разглядывания неба, покрытого перистыми облаками.

— Знаешь, Сергей, а быть наблюдателем тебе бы пошло…

Вот так медленно и размеренно начался день одиннадцатого июля тысяча девятьсот сорок первого года для командира партизанского отряда, простого советского дроу, товарища Риллинтара С. С.

Холодная гречневая каша по рецепту «без никто», по-моему, является шедевром кулинарной мысли, и этому есть несколько доказательств:

Первое — ее все же можно есть.

Второе — с голодухи она такая вкусная.

И самое главное, хорошее утреннее настроение не исчезало, а только дополнительно расцвечивалось новыми теплыми оттенками. Даже яркое утреннее солнце, иногда злым буравчиком проникающее под капюшон, не могло испортить наслаждения таким замечательным блюдом; возникающее раздражение немедленно захлебывалось в волнах радости — как же сегодня хорошо!

Даже лица хумансов, приветливо улыбающиеся мне, не вызывали какого-нибудь сильного раздражения и желания залить их улыбки кровью. Еще чуть-чуть, и можно будет представить, что это простой семейный обед в кругу воинов Дома, правда, не хватает настороженных взглядов, приятной перчинки какого-нибудь яда в пище и добрых, сочащихся медом улыбок…

Стой! Какие улыбки! Какой яд! Я человек! Нет, я точно человек!

В моем мозгу мгновенно промелькнула сцена утренней побудки, вспомнилось замечательное настроение из-за прекрасного сна.

Прекрасного! Сна!

Застыв и не донеся ложку с кашей до сжавшегося в страшной гримасе рта, я гигантским усилием воли сдержал волну зарождающейся паники и продолжил медленно пережевывать моментально опостылевшую кашу. И даже панические вопли желудка о необходимости его наполнить не отвлекали меня от осмысления случившегося: Я. Только. Что. Радовался сну, в котором убил и подверг пыткам всех своих напарников. После этого сна у меня было отличное настроение. По-моему, мне явно пора в дурку, я становлюсь опасен для окружающих. В мозгу мелькнуло: спокойно, все хорошо, тебя окружают союзники — опасности нет.

Кинув взгляд на старшину, я с большим усилием воли сдержал вырывающееся из горла рычание и елейным, добрым голосом произнес:

— Валерий Сергеевич, я тут пройдусь немного, надеюсь, за время моего отсутствия ребята лагерь не разнесут, — и профессионально изобразил на лице добрую улыбку, немного испорченную проступившими за контуры губ клыками.

— Товарищ командир, вы как себя ощущаете? Все нормально? Может, с вами кто сходит? А то что-то бледновато выглядите, аж посерели весь. Тошнит, наверное, после контузии завсегда так. Меня в Гражданскую, когда гаубичным снарядом в госпиталь уложило, тоже потом где-то с неделю поташнивало и еда в глотку не лезла. Так, может, Юрку с вами отправить — просто на всякий случай?

— Не беспокойся, вроде пока живой и по-малому сходить без чужой помощи способен. Ты лучше скажи, как там капитан? Оклемался уже?

Старшина перенес взгляд на накрытого плащ-палаткой капитана, разместившегося на противоположном краю полянки, и немного изменившимся голосом произнес:

— Железный мужик. До сих пор не оклемался, а все равно молодцом держится. Вот сейчас телеграмму из Москвы с радистом приняли, поел и уснул. Сила воли у человека бешеная.

— Телеграмма — это как вестник? В смысле почтовая птица или ящер?

Вытаращенные глаза и странное выражение лица старшины немного подняли мне настроение, все же при живом общении я способен адекватно воспринимать окружающих меня людей, и это радует.

— Ну, это они по радио письмо получили, а вчера, когда ты, командир, без сознания валялся, в Москву отчет о проделанной работе отправили. Вот можно вопрос? Почтовых голубей видел, даже у самого голубятня по детству была. А почтовые ящеры — это как? Как они хоть выглядят-то?

Загоревшиеся глаза ярого голубятника не спутаешь ни с чем. Старшина был явным маньяком в этом отношении и, судя по засиявшим глазам и чуть изменившемуся тембру голоса, когда-то в его карманах явно обретались большие запасы зерна, вымоченного в водке. Уж с такой физиономией не особо верится в покупку или честный обмен пернатыми сокровищами. Эта картина немного успокоила мой вскипевший разум, уж если окружающие люди слегка сходят с ума на каких-то мелочах, то мне сам ректор велел быть немного не от мира сего, самое главное — держать себя в рамках просчитанной линии поведения и при дружеской улыбке «прятать клыки».

— Тьфу, гоблин! Уговорил! Пошли, проконтролируешь на всякий случай и, может, компанию составишь, а я тебе как раз лекцию по хроматовым почтовым дракончикам устрою…

Солнечный день, шелест листвы от легкого ветерка, щебетанье лесных пичужек и задумчивый голос, доносящийся из-за куста орешника на фоне бодрого журчания:

— В корне неверно считать самыми быстрыми гонцами вульгарных миниатюрных виверн. Ну скажите, какой любитель гонок почтовых ящерок обратит внимание на эту несуразную животинку? Где грация, где совершенство изгиба шеи? Просто представь, как выглядит эта несчастная виверна при посадке — змея с крылышками, да и только. А миниатюрный дракончик, являющийся полной уменьшенной копией Драко-нобилис, особенно хроматовые подвиды, — это само совершенство. Напряженные лапы, оснащенные внушительными когтями, готовые сорвать тело в прыжок, переходящий в стремительный, ломаный росчерк полета, маленький огонек рассерженной пасти, которым так удобно расплавлять сургуч для запечатывания посланий. Правда, это относится только к обученным особям. Обратившись к чужому вестнику за подобной услугой, можно остаться без послания и с опаленными пальцами…

ГЛАВА 23

Особенности передвижения по местности.

Краткий справочник эльфа.
Том 4, глава 1, «Помет животных»

12.07.1941

Ссешес Риллинтар

Ну кто назвал это Пущей? Нет, деревьев вокруг много, но проблема заключается в комплектации этих деревьев. Посудите сами, зачем совмещать вроде бы красивый лес с таким уродливым болотом? Вот и я не знаю. И пилить по этому болотцу надо до самой станции Оранчица, замечательной только тем, что в ней пересекаются два железнодорожных полотна: линия от Пружаны и трасса Брест — Минск. Заштатная в общем-то станция, ну домик смотрителя, бак-накопитель для воды, домов двадцать жителей и пара запасных путей. Короче — глушь небесная. И вот к этой-то глуши мы и чешем — больно место хорошее. Охраны там много быть не должно, даже в связи с недавними событиями. Все, что есть у противника в наличии, сейчас должно ловить диверсантов в районе взорванного мной мостика. Пятна болотистой местности, перемежающиеся с довольно просторными участками лиственного леса, звонкий гул комаров и обреченное хлюпанье солдатских сапог, сдержанный мат нагруженных боеприпасами бойцов и беспощадное летнее солнце — красота!

Единственное, что вызывало у меня странные ощущения, это то, как мои бойцы умудряются так изгваздываться на вроде бы не особо грязной местности — даже болотца, которые нам встречались, были почти пересохшими и не представляли особо больших проблем. Вот почему я так не измазался? Ведь идем цепочкой, самый жестокий «чемеряжник» я стараюсь обходить, ступают почти нога в ногу и все равно грязные, как чучундры. Угу, не только грязные, но и потные.

Да и вообще, дроу быть гораздо приятнее. Взять хотя бы комаров. Почти все сокамерники, в смысле соратники, из-за близости болот жестоко покусаны комарами и слепнями и представляют собой довольно унылую картину. На стоянке и во время марша периодически раздаются шлепки и сдавленные ругательства. А после того как окружающие наконец-то заметили мой иммунитет к летающим гадам, спину периодически жгут завистливые взгляды. Вроде бы небольшое различие в физиологии, но сколько приятных моментов оно доставляет! Вот, например, качественный, откормленный овод на форсаже движется в мою сторону, ну что, поможем животинке — закатываю рукав «гилли» и, пока мои первопроходцы выбираются из очередной найденной на пустом месте лужи, наблюдаю интересную картину. Овод с наглым хозяйским видом подлетает к коже на расстояние пары миллиметров и уже вытягивает лапки для обеспечения мягкой посадки, между прочим, при этом он сильно смахивает на «Мрию» — такой же несуразный, толстый и важный. Но вдруг как будто натыкается на невидимый барьер, резко втягивает шасси и с недовольным гудением отправляется в сторону грязных, потных, но таких вкусных солдатиков. И, судя по количеству летающих объектов, буквально вьющихся над страдальцами, этой же мысли придерживается сегодня добрая половина всей летающей нечисти на соседних болотах.

33
{"b":"170936","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца