ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Тем, что теперь тоже заканчивает тренировку прыжком в Кристальную… — рявкнул граф Аурон.

— Т-то есть это не… — начала, было, я, и тут же замолчала: произносить фразу 'попытка покончить с собой' мне почему-то расхотелось.

— Я не подумала… — выглянув из-за плеча брата, чуть не плача, пробормотала девчушка. — Просто Ронни прыгал в Кристальную с детства. А мне всегда запрещали… Ну, а когда я смогла… В общем… простите меня, пожалуйста…

Увидев, что в глазах Айлинки стоят слезы, а губы искусаны до крови, я кое-как заставила себя улыбнуться:

— Я бы, н-наверное, т-тоже не удержалась…

— Правда? — расцвела девчонка. — Правда-правда?

— Все? Извинилась? — повернувшись к сестре, поинтересовался граф. И, не дождавшись ее ответа, приказал: — Бегом на конюшню. Двадцать ударов розгами. А потом — к маме: расскажешь, что натворила…

…Вмешиваться в воспитательный процесс я не стала. Просто проводила взглядом хмурую, как грозовое облако, девочку, а потом, тщетно стараясь не трястись от холода, уставилась на графа Аурона:

— Вы спасли мне жизнь…

Убрав со лба прядь мокрых волос, юноша криво усмехнулся:

— А вы пытались спасти жизнь моей сестре…

— Да, но…

— Простите, что перебиваю, ваше высочество, но для меня прыжок в Кристальную — это норма. А для вас — подвиг… Так что благодарить должен я…

— Я сделала то, что была должна… — выдохнула я.

— Я - тоже… — улыбнулся граф. И, подхватив меня на руки, встал: — Я отнесу вас к Брю-… шевалье Рутису: он поможет вам встать на ноги…

Прокашлявшись, я прислушалась к своим ощущениям, и поняла, что хочу только одного: согреться!

— А у н-него есть б-бочка с г-горячей водой?

…Вцепившись руками в очередной кубок с подогретым вином, который мне протянула графиня Камилла, я глупо улыбнулась… и почувствовала, что мертвецки пьяна:

— Б-боюсь, что если я выпью еще глоток… то… м-меня придется спасать еще раз: я утону прямо в этой бочке… А так как г-графа Аурона р-рядом нет, то…

— Если хочешь, я могу приказать, чтобы его позвали… — улыбнулась графиня.

— Н-не надо… — помотав головой, выдохнула я. И, посмотрев на свою грудь, скрытую водой только наполовину, попыталась объяснить свою мысль: — Я с-слегка неодета… В-впрочем, эдак год назад, к-когда… ваш сын п-помогал мне р-раздеться… и… чуть не оторвал нос и у-… уши, он… имел в-возможность рассмо-…

Графиня побледнела:

— Что? Вы же говорили мне, что Ронни… мой сын… не позволял себе никаких вольностей!!!

— В-вольностей? — переспросила я. И, вспомнив, как именно на меня тогда смотрел граф Аурон, грустно вздохнула: — Никаких вольностей. Просто заставил меня выкупаться и все… Смотрел, к-как на бревно какое…

Камилла Утерс прищурилась, а потом по ее губам скользнула едва заметная улыбка:

— Надо же, какой хам!!!

Поняв, что я только дала возможность графине заглянуть в свою душу, я мигом протрезвела, и, поставив кубок на край бочки, ушла в воду с головой. А через пару мгновений, сообразив, что прятаться от хозяйки замка в бочке с горячей водой, как минимум, неучтиво, вынырнула обратно.

Пока я вытирала глаза, графиня молчала. А потом снова улыбнулась и позвала:

— Ронни! Сынок! Ты тут?!

Я вспыхнула, судорожно прикрыла руками грудь и умоляюще посмотрела на Камиллу Утерс:

— Не надо!!!

Графиня удивленно приподняла одну бровь, и… улыбнулась:

— Я пошутила! Ронни уже полчаса, как уехал…

— В Арнорд? — перепугано воскликнула я, вцепилась в борт бочки и попыталась встать.

— Нет… В Изумрудную Рощу, на похороны Лиса… А в Арнорд, как мы и договаривались, вы поедете вместе…

Я облегченно опустилась обратно в воду:

— Просто…

— Можете не объяснять: я поняла… — непонятно почему перейдя на 'вы', без тени улыбки буркнула графиня. Потом сделала небольшую паузу и вопросительно уставилась на меня: — Я надеюсь, ваше высочество, вы не собираетесь пользоваться своими способностями… для того, чтобы… заинтересовать моего сына?

Покраснев еще сильнее, я отрицательно покачала головой:

— Даже если бы могла — не стала бы…

— Почему? — требовательно спросила Камилла Утерс. — Простите за мою настойчивость, но я должна это знать…

Я закрыла глаза, откинула голову на край бочки, представила себе лицо графа в тот момент, когда он опускал меня на ложе в мастерской шевалье Рутиса, и мечтательно вздохнула. А потом попробовала сформулировать ответ…

Видимо, выпитое вино все еще бродило в моей крови, потому что рассказ о моей жизни в Свейрене получался сбивчивым и жутко непоследовательным. Впрочем, мне было все равно: я открывала душу первый раз в жизни. И почему-то мне было совсем не страшно! Видимо, потому, что графиня не вслушивалась в то, что я ей говорю, а вживалась в каждое произнесенное мною слово. И совершенно точно ощущала то, что когда-то чувствовала я. Вглядываясь в ее глаза, контролируя ее дыхание и мелкую моторику, я пьянела сильнее, чем от выпитого вина: в глазах матери Аурона Утерса было больше чувств, чем во взглядах всех тех людей, которые окружали меня в королевском дворце, вместе взятых! И каких чувств — она сопереживала, сочувствовала, боялась и печалилась вместе со мной! Видимо, поэтому я никак не могла остановиться…

…Картины, возникающие перед моим мысленным взором, были ничуть не менее яркими, чем во время медитаций. Я снова оказывалась стоящей на коленях перед Даржиной Нейзер, снова вслушивалась в ее скрипучий голос, снова ощущала, как ее сухие, но удивительно сильные пальцы стискивают мои плечи. 'Смотри в себя, маленькая тварь…' — звенело в моих ушах, а перед глазами возникали кривящиеся губы моей первой наставницы… — 'Или я заставлю тебя умыться своей кровью…'

Несколько минут страха, от которого слабели колени — и я оказывалась в Кошмаре, в шаге от очередного вора или убийцы, не желающего выдавать своих подельников. Я вглядывалась в глаза, мутные от только что испытанной боли, и пыталась найти в них хоть что-нибудь человеческое. Что даст мне возможность кинуть в их разум крючки и установить связь.

Потом память подбрасывала мне воспоминания о первых часах своего похищения, и я, ощутив себя лежащей под разлагающейся тушей лошади, с ужасом вслушивалась в слова Молота: 'Лучше б эта миловалась с водяным, чем с Конасом… Им-то, бабам, что? Больна и больна… Живет, только кровью по утрам откашливается… А наш брат, мужик, летит к ним, как мотылек на свет костра… И мрет так же…'

Ладони, в которые врезались мои собственные ногти, переставали чувствовать боль только тогда, когда перед моим мысленным взором возникало лицо графа Аурона, его сестрички или матери — увидев их взгляды и ощутив то, что они чувствуют друг к другу, я словно сбрасывала с плеч весь пережитый ужас и начинала улыбаться…

…- Кажется, я поняла… — в голосе графини Камиллы, ворвавшемся в мои воспоминания, прозвучала такая безумная гамма эмоций, что мне стало не по себе: — Прости меня, дочка! Я постараюсь сделать все, чтобы ты как можно быстрее забыла тот жуткий кошмар, который считала жизнью.

— Спасибо… — без моего участия прошептали губы. А на душе стало так тепло от ее слов и обращения на 'ты', что я заплакала…

Графиня потрепала меня по волосам, потом горько вздохнула и еле слышно произнесла:

— Я не знаю, как сложатся ваши отношения. Но если… все будет так, как ты хочешь, то знай — жить с моим сыном тебе будет тяжело…

— Почему? — ошарашенно воскликнула я.

— Утерсы живут своим долгом… Долгом перед короной и народом Элиреи. А мы… мы видим их только тогда, когда в королевстве тишь да гладь…

Я мечтательно посмотрела сквозь нее, и улыбнулась:

— Зато они настоящие…

Глава 36. Аурон Утерс, граф Вэлш

…Как я и предполагал, купчихи из ее высочества не получилось. Так же, как и дочери какого-нибудь свободного землевладельца: не заметить того, что в жилах Илзе Рендарр течет голубая кровь, мог только слепой.

66
{"b":"141937","o":1}