ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 9

Представьте себе, что вы глава и владелец весьма преуспевающего банка. Естественно, у вас есть пресс-служба, следящая за тем, что говорят и пишут про ваше детище. В ней, само собой, имеется отдел, который несколько… э-э-э… скользковатыми методами иногда направляет этот процесс в нужную сторону. Тем более самоочевидно, что у вас есть служба безопасности, а уж чем она занимается, вы знаете лучше меня. И еще у вас есть друг, младший партнер по бизнесу, курирующий вопросы технического развития. Вы его искренне уважаете и доверяете ему всецело. Но что будет, если этот друг в один прекрасный момент вам скажет: знаешь, а отдай-ка ты мне в подчинение вон тот пресс-отдельчик, ну и службу безопасности до кучи! В единоличное. Мне так удобней будет.

Думаю, что как минимум ваше доверие сильно пошатнется. Дружба – это, конечно, здорово, но есть же святые вещи! Даже если друг просто начнет лезть с непрошеными советами в эту область, все равно нехорошо. Поэтому, хоть мне и было интересно, я старался без повода в дела Гошиных новообразованных подразделений не соваться. И каково же было мое удивление, когда Гоша как-то раз сказал:

– Про то, что инициатива наказуема, ты наверняка слышал. Понимаю, что у тебя и так дел по маковку, но ведь с планами создания информбюро и СБ выступал именно ты. У меня тоже со временем напряженно, но, главное, ты по складу характера больше подходишь для руководства этими структурами. Возьми их себе, а? Как тебе это компенсировать, сам реши.

– Уже решил. Значит, ты свою благодарность пишешь красивым почерком на листе хорошей бумаги, потом сворачиваешь этот лист в трубочку и… Может, сначала что-нибудь одно?

– Скажите, а двести рублей не смогут спасти гиганта мысли? – поинтересовался Гоша. – Я считаю, что торг здесь неуместен! Короче, забирай оба, а не то дам парабеллум. Дальше цитировать или хватит?

Гоша помолчал и добавил:

– Не считай меня совсем уж наивным простаком, все я понимаю. Но ты действительно справишься с этим лучше меня. А если вдруг… – Он замялся. – Ну значит, и поделом мне. Вот так.

И вот я принимаю свеженазначенного руководителя информбюро. Бывшего студента, бывшего репортера и несостоявшегося агента охранки. Гоша перехватил его в последний момент.

– Проходите, садитесь, Константин Аркадьевич.

– Можно без отчества, вы ведь старше меня и по возрасту, и по положению.

– Хорошо. Значит, такое дело. После демонстрационных полетов… – Я вкратце пересказал ему свою мысль о статье про авиаодежду, ну и другие соображения.

– Уточните, пожалуйста. Цель – навредить Победоносцеву?

– В идеале – чтоб Маша могла ходить и летать в чем ей удобнее, не вызывая никаких эмоций у общества и властей, кроме разве что восторженных. Если идеал недостижим, то надо хотя бы приблизиться к нему. Сам по себе Победоносцев меня не интересует.

– Ну тогда тут можно чуть иначе… – задумался экс-репортер, – вот скажите, в бытность свою новозеландцем вы вели публичный образ жизни?

– И у меня, и у племянницы там почти нет знакомых, мы жили уединенно. Вы хотите спросить, в каких пределах допустима… э-э-э… некоторая фантазия в освещении того периода нашей жизни?

– Совершенно верно.

– В весьма широких. Единственное – это чтоб не было вреда репутации. И предварительно согласовать со мной.

– Само собой разумеется. Тогда так… Ведь, я думаю, репутации госпожи Островской как пилота не повредит обнародование того, что несколько лет назад она попала в серьезнейшую аварию… Скажите, а насколько строги правила хорошего тона в Новой Зеландии?

– Очень строгие, – я понемногу начал понимать его мысль, – прямо пуританские. Гораздо хуже, чем в России или Англии.

– Вот! – обрадовался Константин. – Любящая племянница не могла позволить себе нанести вред дядиной репутации и летала в платье, ежеминутно подвергая свою жизнь огромной опасности.

– И однажды долеталась, – кивнул я, – продолжайте.

– Лучшие врачи с трудом спасли ее жизнь… какие-нибудь имена назвать можно?

– А если не врачи, а врач? Или, скажем так, целитель, причем огромной силы? Православный старец, случайно оказавшийся в тамошних лесах. Имя пока лучше не называть, это чуть позже.

– Так тоже можно. – Константин внимательно посмотрел на меня. – Понимаете, госпожа Островская сейчас пользуется огромной популярностью. Но эта популярность… как бы это сказать… холодная. Сейчас Мария для всех слоев общества не живой человек, а символ. Если же мы дадим повод, например, ее пожалеть, то… символ жалеть невозможно, публика вынуждена будет очеловечить этот образ. Под себя. А мы ей в этом поможем. Но разным слоям общества по-разному… Правда, одну трудность я уже вижу. В религиозных кругах могут сказать, что полеты женщины вообще против Господней воли.

– Наоборот, – возразил я. – Господь создал женщину более приспособленной к полетам, чем мужчину. И что же теперь, обвинять его в ошибке?

– В чем это выражается?

Я выдвинул ящик стола и достал маузер.

– Представьте себе, что я выстрелил. Вы испугались. У вас может быть два типа реакции на внезапную опасность. Первая – вы как минимум вздрогнете, а может, отшатнетесь или даже вскочите со стула. Вторая – на короткое время вы оцепенеете. Среди мужчин чаще встречается первый тип реакции, среди женщин – второй. И он гораздо предпочтительней для авиации. В небе резкие движения вообще противопоказаны. И большинство аварий происходят не оттого, что пилот не успел что-то сделать, а наоборот – успел, но неправильно. Есть даже правило: не знаешь, что делать, – не делай ничего.

– Это меняет дело, – согласился Константин. – Я подумаю, кому и какими словами преподнести ваши сведения. Какие-нибудь уточнения еще есть?

– Конкретно по этому делу вроде все, возникнут вопросы – обращайтесь в любое время. Есть одно уточнение общего плана. Вы, наверное, задумались – почему перед вами сейчас ставится именно эта задача, далеко не самая важная?

– Вы меня извините, господин Найденов, но о чем тут задумываться? Должны же вы посмотреть, на что способно информбюро, прежде чем привлекать его к действительно серьезным делам.

– Отлично. И еще вам нужно организовать пресс-центр в Георгиевске. Сюда косяком едут всякие интересующиеся, от известных ученых, репортеров до просто зевак, если не хуже. В работе поддерживайте контакты с шестым отделом СБ, я дам им соответствующие указания (вообще-то в СБ пока было только три отдела: первый – охрана персон, второй – охрана объектов и шестой – все не очень афишируемые дела).

Следующим на очереди был планируемый на ближайшие дни спектакль для комиссии Главного штаба – это ведомство решило ознакомиться с новым видом войск, для чего к нам уже выехала группа офицеров. Возведение кораблеобразной мишени из досок было уже закончено, и теперь в стороне от Георгиевска наши жестяные бомбы набивались черным порохом. Маша с казачонком репетировали особый трюк – атаку корабля с двух бортов одновременно, остальные должны были тупо заходить с кормы. Один самолет оборудовали планшетом и карандашами в зажимах, для летчика-наблюдателя, этот экземпляр будет изображать из себя разведчика. Подумав, я добавил туда пару маленьких тубусов с привязанными ленточками, чтобы летчик-наблюдатель, зарисовав во вражеском тылу что нужно, мог сбросить это своим войскам. Еще я предложил Гоше начать красить траву в зеленый цвет, но он не понял юмора.

И вот комиссия прибыла на аэродром. Да-а, я ожидал толпу генералов и адмиралов, а приехали один полковник, один каперанг и несколько чинов помельче.

– Как, самолетом будет управлять ребенок? – удивился полковник при виде ефрейтора Мишки.

– Этот, как вы изволили выразиться, «ребенок» является лучшим курсантом Георгиевской летной школы, – уточнил Гоша, – и за выдающиеся успехи он уже был награжден. Такая у авиации специфика, чем раньше начать учиться летать, тем лучше будут результаты.

Про Машу члены комиссии не спрашивали, уже знали, кто она такая.

17
{"b":"129752","o":1}